11:41 

WTF Systema 2015

Старушка-лесовушка
И мой любимый фик на этой битве, по канону, который я прочитала за сутки уже в разгар самой битвы))

Название: Как закалялись Штаты
Канон: "Рассказ служанки" Этвуд
Бета: Rosenkavalierin
Размер: миди, 7383 слова
Персонажи: члены Правительства США
Категория: джен
Жанр: general, антиутопия
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: по заявке с Инсайда: "Рассказ служанки. Хотелось бы почитать что-нибудь типа предыстории, вариации на тему становления такого общества"

На 22 декабря у Советника Президента была назначена встреча с Министром здравоохранения. По итогам встречи Советник должен был вынести Президенту свой вердикт: "нормально" или "отвратительно". Но для того, чтобы сказать одно слово ему приходилось два часа слушать про освоение бюджета, про новые неизвестные болезни и про вакцины от уже известных.
Однако Советник не слушал. Вместо этого он тоскливо смотрел в окно и думал, что и это Рождество они встретят без маленького: утром он привез жену из роддома, где она родила мертвую девочку. Министр как раз начал говорить про смертность и рождаемость, и Советник прислушался.
– Уровень смертности среди белого населения в четыре раз выше, – монотонно бубнил Министр. – Если пропорции сохранятся, через десять лет белых в Америке останется всего...
– Но почему?! – перебил Советник. – Почему у нас настолько упала рождаемость?! Ведь есть люди, которые хотят иметь детей!
Министр приподнял очки и сочувственно посмотрел на Советника: конечно, он знал о несчастье с ребенком – он лично рекомендовал врачей всем членам Правительства, и обо всех проблемах с их здоровьем ему сообщали в первую очередь.
– В основном, конечно, виноват образ жизни: беспорядочные половые связи… К вам это не относится, – он успокаивающе поднял руку в ответ на возмущенный жест Советника, – но мы говорим об общем положении. Сигареты, выпивка, плюс плохая экология. Не стоит забывать и про психологию. Многие женщины сейчас подсознательно не хотят иметь детей. Они смотрят на своих подруг, большинство из которых бездетны, затем вспоминают о тех, кто все-таки родил и перестал ходить на вечеринки – на девичники, как это называет моя жена, – уволился с работы, и где-то в глубине души женщины понимают, что не хотят посвящать свою жизнь только ребенку. Когда муж предлагает родить, жена с ним соглашается и даже убеждает себя, что она и сама этого хочет, но в глубине души знает, что – нет, ей и без детей было неплохо. Отсюда и такие проблемы с зачатием.
– Вы хотите сказать, что моя жена не хотела ребенка?
Почему-то эта мысль даже не вызывала удивления, как будто Советник заранее был готов к такому раскладу.
– Я не знаю насчёт вашей жены, но более чем в половине случаев в бесплодии виноваты именно психологические барьеры. Если убедить женщин, что дети – это счастье, рождаемость повысится как минимум вдвое.
– Но как их убеждать? «Милые дамы, Господь завещал нам плодиться и размножаться», так что ли?
– Кстати, очень хороший вариант, – серьезно кивнул Министр. – Посмотрите на мусульман, у которых главный закон – не Конституция, а Коран. Для них четыре ребенка в семье – это норма.
Советник задумчиво кивнул.

Домой он вернулся поздно. Милли сидела за компьютером.
– Ты пришел? – она улыбнулась ему и тут же снова повернулась к экрану: – Представляешь, у меня совсем не было времени прочитать корпоративный чат, а у них столько всего произошло за эту неделю!
– Ты так весь день и сидишь? – спросил он, снимая пиджак.
– Нет, конечно. Я ещё собрала наши чемоданы. Ты же знаешь, если я начну собираться в последний день, то обязательно что-нибудь забуду.
Узнав, что ребенок родился мертвым, Советник поспешно купил билеты на Бали, чтобы порадовать Милли, но, глядя, как она радостно строчит что-то своим коллегам, подумал, что жена и не расстраивалась.
В Новогоднюю ночь, салютуя жене стаканом виски, он загадал, чтобы в следующем году все, кто хочет детей, получили их.

После рождественских каникул он первым делом встретился с главным Муфтием страны.
– Сколько в среднем детей в мусульманских семьях? – спросил Советник, едва поздоровавшись.
– Три-четыре, – ответил Муфтий. – Это в крупных городах. В мелких – больше.
– Как вам удается достичь такого уровня?
– Мы молимся Аллаху, и он дает нам детей.
Дальнейший разговор был бесполезен. Советник знал, что ничего полезного Муфтий не скажет – кому надо, чтобы соседей становилось больше? – но попытаться стоило. Он вызвал Министра образования.
– Когда мы сможем ввести в школы обязательные уроки закона Божьего?
Министр владел собой хуже, чем Муфтий: он удивленно захлопал глазами.
– Закона Божьего? Но… Это очень сложно, этот предмет не изучается в школе уже больше ста лет, теологических факультетов в Америке почти не осталось, у нас нет ни учителей, ни программы… Да и родители будут против.
– Ну, назовем это историей религиозных учений или еще как-нибудь, – отмахнулся Советник. – Это неважно. Важно, когда вы сможете предоставить хотя бы по одному учителю на район?
– Я не уверен, – осторожно ответил Министр: – к тому же потребуется больше средств…
Советник нетерпеливо кивнул.
– … к следующему сентябрю мы попытаемся ввести такие уроки в большинстве школ.
– Мало, – не согласился Советник. – У вас есть две недели.
– Вы шутите! – возмутился Министр. – За этот срок даже программу написать невозможно! К сентябрю и никак не раньше!
Ждать почти год Советник не хотел, поэтому следующим к нему пришел Министр финансов. Они обсудили план бюджета на третий квартал – хотя этим обычно занимались в феврале – после чего Советник, заговорщицки подмигнув, добавил в чай несколько капель бренди, и разговор перешел в область личных дел.
– Были с женой на Бали, – через час поделился Советник. – Вы знаете, там столько детей. Я даже в юности столько детворы не видел, а ведь еще лет пятнадцать назад на улицах их было гораздо больше, чем сейчас.
– Вы правы, – кивнул Министр. – Нас у родителей было двое, и мы уже тогда считались многодетной семьей, а сейчас ни у меня, ни у сестры детей нет.
– А вы бы хотели?
– Откровенно говоря, нет. У меня прекрасная жена, нам с ней очень хорошо вдвоем, и кто-то третий нам совсем не нужен. А она к тому же и фигуру не хочет портить, – Министр усмехнулся, и Советник улыбнулся в ответ.
На следующий день Советник заглянул к Министру здравоохранения.
– Я по личному делу, – сказал он вскочившему секретарю. – Министр свободен?
– Так точно. Разрешите доложить?
Министр визиту не удивился. Он ласково улыбнулся Советнику и отодвинул в сторону кипу документов.
– Хороший у вас секретарь, – похвалил Советник. – Военный?
– Сослуживец сына, – ответил Министр. – Комиссован по ранению, я его наблюдал, а потом взял к себе на работу. Очень толковый мальчик.
– Вот о сыне я и хотел поговорить, – сказал Советник. – Я навел справки. Вы воспользовались услугами суррогатного материнства.
– Это не секрет, – улыбнулся Министр. – Я ещё и лично следил, чтобы это появилось во всех газетах. В рамках популяризации программы.
– И как? Удалось?
– Увы, – Министр развел руками. – В каком-то смысле да. Желающих испытать радости материнства стало больше, но вот желающих родить... Суррогатными матерями становились от нужды, но за последние двадцать лет уровень жизни повысился настолько, что такая работа уже никому не нужна.
Советник кивнул, и они замолчали.
– А больше детей моя жена не захотела, – грустно сказал Министр. – Так что я понимаю вашу проблему и с удовольствием бы помог её решить... Если бы умел, – он многозначительно посмотрел на Советника.
Ещё через несколько дней они провели инспекцию по больницам. Стояла прекрасная погода, что-то около тридцати двух градусов и без ветра, и Министр предложил отпустить машину и прогуляться пешком. Советник согласился.
– Глобальные перемены надо делать постепенно, – говорил Министр. – Уроки в школах, выдержки про "плодитесь и размножайтесь" по телевизору, реклама...
– Тогда нам потребуется лет двадцать, – сказал Советник. – Простите за нескромный вопрос, но...
– Да, я вряд ли доживу, – улыбнулся Министр. – Однако доживете вы, мой сын, миллионы других. Но я вижу, вы против.
– Да. Допустим, мы введем уроки в школах, но школьники все равно ничего не учат. А все остальное: реклама, цитаты, даже деньги – все это уже было и никак не помогло. Я считаю, что менять надо резко. Лучше один раз вскрыть рану и вычистить гной, чем не давать ей зажить двадцать лет!
– Вы думаете, мы справимся с этим вдвоём? – спросил Министр. – Я хоть и доктор, но не хирург.
– Я думаю, что мы найдём единомышленников, – уверенно заявил Советник.

Следующие две недели Советник чувствовал себя иностранным шпионом: их компьютеры просматривались – и они завели себе отдельный чат, в который выходили только с Интернет-кафе; телефоны прослушивались — и через сына Министра они разыскали себе «кирпичи», которые уже много лет не производили. Советник был уверен, что никто ни о чем не догадывается, но через две недели к нему пришел Директор национальной разведки.
– Ну, рассказывайте, – весело приказал он, оглядывая кабинет.
– Вы обнаружили очередную террористическую группировку? – спокойно спросил Советник, стараясь не демонстрировать свой испуг.
Директор радостно засмеялся.
– Что у вас за секреты с Министром здравоохранения? Хотите устроить женскую революцию?
– Да, – признался Советник, решив, что скрывать уже поздно. – Вы против?
– У нас с женщинами строго, – уклончиво ответил Директор: – Ни семей, ни привязанностей. Так что это сторона мне безразлична.
– Хорошо, – улыбнулся Советник.
– Что вы собираетесь делать?
– Для начала надо закрыть границы, – ответил Советник. – Вы, кстати, не хотите подышать свежим воздухом?
Директор посмотрел на него, как на слабоумного.
– Здесь абсолютно безопасно, – сказал он. – У меня люди проверенные.
– Да, действительно, – смутился Советник. – Тогда… Тогда нужно закрыть границы. Если наши торговые партнеры получат доказательства угнетения женщин, они разорвут договоренности – их просто заставят их же граждане.
В дверь постучали. Зашел Министр здравоохранения и остановился в дверях, безмятежно глядя на Директора.
– Ах да, – «вспомнил» Директор. – Я взял на себя смелость пригласить господина Министра. Вы же не возражаете?
Советник покачал головой.
– А я думал, мы хорошо скрывались, – вздохнул Министр.
– Неплохо, – кивнул Директор. – Поэтому и привлекли внимание. Если хотите скрыть свои планы, не меняйте так резко поведение. Да вы присаживайтесь, господин Министр, – он лично отодвинул стул Министру. – Мы тут как раз обсуждали, как не допустить утечку информации за границу.
– Это просто, – оживился Министр. – По всем СМИ объявляем, что у нас эпидемия нового неизвестного вируса, завезённого откуда-нибудь из Африки, – это не важно, подробности я придумаю – и поэтому мы вводим карантин. Всех иностранцев, у кого нет постоянной регистрации, срочно обследуют, потом мы говорим им, что они здоровы и должны немедленно уехать из страны. Это для того, чтобы остальные страны не могли влиять на нас под предлогом заботы о своих гражданах, – пояснил он.
Директор кивнул.
– В первую очередь надо выставить отсюда посольства, – добавил Советник.
– Да. – Согласился Министр. – Но главное – не прекращать торговлю. Необходимо будет выделить какой-нибудь остров и сообщить, что там соблюдаются повышенные нормы безопасности. И свести всю торговлю только туда, чтобы никто чужой не мог оттуда выехать. Это пока все.
Министр и Советник с надеждой посмотрели на Директора.
– Хорошо, – одобрил Директор. – Только про вирус не надо объявлять: паника начнётся. Надо сделать так, чтобы главы других государств о нем знали, а жители – нет.
– Чтобы не смогли связаться с нашими? – уточнил Советник.
– Да. И для этого же надо отключить иностранцев от наших сайтов.
Повисла тишина. Советник и Министр обеспокоенно переглянулись и снова уставились на Директора.
– Как? – осторожно поинтересовался Советник. – Как вы собираетесь незаметно их отключить, если полмира сидит на наших сайтах.
– Это как раз несложно, – отмахнулся Директор. – У вас когда-нибудь было: "сайт угрожает вашему компьютеру. Перейдите на безопасную копию"?
– Было, конечно, – растерянно ответил Советник. – Но они же абсолютно идентичны.
– Сейчас да: информация копируется автоматически. Но если отключить эту опцию, то... А мои специалисты способны и опцию отключить, и код написать. Такой, что всех пользователей не из Америки будет просить перейти на копию.
Советник посмотрел на Директора с уважением, Министр – недоверчиво.
– А они согласятся? – спросил он. – Ваши специалисты. Может, их и так все устраивает?
– Согласятся, – усмехнулся Директор. – Вы только предоставьте им полную свободу в IT-сфере, а то сейчас у них слишком много ограничений.
– Хорошо, – решительно сказал Советник. – Всю связь отдадим в руки вашим специалистам. Только не отключайте всех от Интернета.
– Всех не отключим, – пообещал Директор. – По поводу паники. Если вы объявите о вирусе и о том, что мигрантов отправляют на Родину, среди наших граждан возникнет недовольство. Начнутся требования об осмотре, массовые выезды за границу к родственникам, у кого родственников нет – станут просить об эвакуации, потом документы начнут подделывать. Журналисты обязательно попытаются найти заболевших и очень расстроятся, когда не найдут.
– И что вы предлагаете делать? – поинтересовался Министр.
– Не растягивать удовольствие. Никаких объявлений – только посольским. Хотя лучше бы и им не говорить. Я вообще не люблю врать, – признался Директор.
Советник хмыкнул, но под взглядом Директора снова принял серьёзный вид.
– Но им придётся сказать, – продолжил Директор, отворачиваясь к Министру. – Однако иностранцев не осматривать. Заранее поднять их списки, заранее собрать в посольствах и в назначенный день объявить о вирусе и о том, что отлёт будет через четыре часа. Им как раз хватит времени собраться.
– А нам как раз хватит времени нарваться на международный скандал, – добавил Советник. – Скажут, что, во-первых, мы их не осмотрели. Но это ладно, глюкозу какую-нибудь вколем и скажем, что реакция отрицательная. Во-вторых, мы не отменили рейсы заранее, и к нам прилетели толпы туристов. Если теперь отправить их обратно, то агентства потеряют деньги. А в-третьих, деньги потеряем мы: большинство самолётов наши, и платить за перелет тысячи туристов придётся нам.
– Хорошо, – задумчиво кивнул Директор и встал. – Над этим надо будет ещё подумать. Я вас приглашаю к себе в гости. Я холост, живу один, так что мы никому не помешаем.

Операция «Пан-пан» была назначена на март. В середине февраля от рук исламских террористов погиб обожаемый армией министр обороны. В войсках начались волнения, целые части отказывались подчиняться командирам до тех пор, пока все военнопленные исламисты не будут казнены. Вновь назначенный военный Министр – Советник посоветовал его Президенту по рекомендации Директора разведки – пообещал, что обсудит эту проблему на заседании Правительства. На заседании ему ответили, что о массовой казни не может идти речи, и в начале марта он присоединился к заговорщикам. В обмен на поддержку военных он потребовал, чтобы новый режим распространился на весь мир – естественно, с помощью армии во главе с ним. Советник согласился, а на следующий день спросил у Министра здравоохранения, чего же хочет он.
– Внуков, – ответил Министр. – Но это возможно, только если мой сын – ты знаешь, он военный – получит пост в министерстве обороны.
– Получит, – кивнул Советник. – А кем будешь ты? – К этому моменту они все уже давно перешли на «ты». – Останешься в здравоохранении?
– Помилуй Бог! – воскликнул Министр. – Ты представляешь, что там будет?!
Советник неопределённо пожал плечами: он не думал, что что-то глобально изменится.
– Главным показателем, как мы уже говорили, станет уровень рождаемости, – пояснил Министр. – Но при нынешнем здоровье нации каждый пятый ребёнок рождается с отклонениями. Ты представляешь, сколько времени пройдёт, прежде чем мы достигнем целевых показателей? А винить все эти годы будут врачей. Все эти скандалы, подсиживания... Не хочу, я слишком стар для этого.
– Ну, давайте объявим, что, если ребёнок родился с отклонениями, то виновата мать, а не врачи, – предложил Советник.
– Давайте, – легко согласился Министр. – Только давайте мать тоже не будем обвинять. Сейчас столько женщин не может родить, что ребёнок с отклонениями – уже счастье.
– То есть ты хочешь дать таким женщинам ещё один шанс? – уточнил Советник. – Ну, хорошо, допустим, она родит ещё одного больного. А нам нужна здоровая нация.
– Но мы же изначально будем отбирать для родов женщин, у которых уже есть здоровый ребёнок, – ласково улыбнулся Министр. – Две неудачные попытки – и куда-нибудь на покой: выращивать овощи, собирать урожай, заниматься общественно-полезной работой.
– Но ты сам говорил, что не надо менять Правительство, – предпринял последнюю попытку Советник.
– Я думаю, Министр здравоохранения никого не заинтересует.

Десятого марта, в двенадцать часов ноль семь минут, когда все Конгрессмены уже пришли на заседание, к Капитолию подъехал черный микроавтобус. Охранники внутри здания видели, как автобус ненадолго остановился возле ворот, водитель что-то показал охранникам второй линии, и те открыли автоматические двери. Не вызывало сомнений, что до этого микроавтобус так же легко преодолел и первую линию охраны. Старший внутренней линии уже подошел к кабине водителя, когда из дверей автобуса начали выскакивать люди в черных куртках, с замотанными черными шарфами лицами и с автоматами наперевес. Пока охрана пыталась понять, что происходит – это заняло всего доли секунды – нападавшие ворвались внутрь и, не обращая ни на кого внимания, бегом поднялись по лестнице. Возле зала заседаний их старший остановился и подождал, пока его люди встанут на позиции. Убедившись, что все на своих местах, он опустил шарф на шею, открыв смуглое арабское лицо, что-то громко скомандовал на незнакомом языке и пинком открыл дверь. Террористы начали стрелять прямо от двери. Через несколько секунд, когда не осталось ни одного конгрессмена в вертикальном положении, командир снова что-то скомандовал, и двое бойцов прошли по рядам, добивая раненых. Спустя три минуты после приезда, микроавтобус отъехал от здания. Вдалеке раздавалась полицейская сирена.
В четырнадцать минут первого Советнику позвонил министр внутренних дел и доложил о расстреле Конгресса.
– Что?! – воскликнул Советник, вскакивая с места. – Я немедленно доложу Президенту!
Он бросил трубку и выбежал в свою приемную. Секретарша удивленно посмотрела на него.
– Обзвоните все посольства, скажите, что бы к двум все приехали в посольство Великобритании, – приказал Советник и вышел в коридор.
Овальный кабинет был по соседству, но Советник прошел дальше, в кабинет пресс-службы.
– Уже звонили?
– Нет, – спокойно ответил пресс-секретарь: он привык к таким вопросам.
– Сообщите всем, что через час будет пресс-конференция.
В этот момент один из телефонов зазвонил, трубку взяла девушка-секретарь.
– Пресс-конференция будет через час, – сказала она и улыбнулась Советнику.
Возле входа в Белый дом стояло с десяток вооруженных людей. Один из них шагнул к Советнику, когда тот подошел к двери, и потребовал документы.
– Что случилось? – спросил Советник, показывая свое удостоверение.
– Приказ Директора национальной разведки. В целях безопасности усилить охрану Белого дома и никого отсюда не выпускать, – отрапортовал молодой человек. – Кроме вас. Вас приказано не задерживать, – он вернул документ и козырнул.
Пресс-конференция с журналистами заняла чуть больше двадцати минут. Советник сказал, что, по словам свидетелей – охранников Капитолия – у нападавших была восточная внешность, скорее всего они принадлежали к одной из исламистских группировок. Пока ни одна известная организация не взяла на себя ответственность, поэтому будет проводиться расследование. Так же он добавил, что не стоит забывать, что среди исламистов часто встречаются и европейцы, поэтому проверять будут всех, кто вызовет малейшее подозрение. В ответ на дополнительный вопрос он подчеркнул, что основное внимание будет уделяться иностранцам.
То же самое он повторил и на встрече с послами.
– У нас большая просьба, – сказал он, заканчивая выступление перед ними: – Как вы помните, по Соглашению о сферах влияния мы имеем право бороться с мятежами внутри своей страны любыми методами. Чтобы не возникло недоразумений, мы просим граждан других государств покинуть нашу территорию. На время, конечно.
– Мы сможем ознакомиться со списком "неугодных"? – резко спросил посол Франции.
– Все граждане, которые живут в нашей стране без постоянной регистрации. Но, конечно, мы всем вам пришлем списки.
Списки, уже полностью готовые, лежали в его сейфе.
– Обратите внимание, что это относится ко всем гражданам, – подчеркнул он.
– То есть и к нам? – флегматично уточнил китаец.
Советник кивнул. Кто-то из европейцев попытался возразить, но тут же замолчал: все понимали, что, по Соглашению, Правительство имеет право делать, что хочет, в рамках борьбы с терроризмом.
– И сколько у нас времени? – недовольно поинтересовался француз.
– Неделя, – вежливо ответил Советник.

Тем же вечером Советник вместе с Министром обороны и Директором разведки пришли к Президенту. В приёмной было пусто, на столе секретарши в беспорядке валялись бумаги, дверь в кабинет была открыта. Президент стоял у окна и смотрел на улицу. Услышав шаги, он повернулся и кивнул Советнику.
– А я все думал, участвуете вы в этом или нет, – он обращался только к Советнику, подчеркнуто не замечая остальных. – Жаль. Удачи вам желать не буду; заявление об отставке – на столе.
– Не нужно заявления, – сказал Советник.
– Вот как? – удивился Президент. – Я думал, вы захотите сохранить видимость законности.
– Нас устраиваете и Вы, и Ваш кабинет. Единственный, кто будет уволен, – министр здравоохранения. У нас претензии именно к его сфере.
Президент недоверчиво оглядел посетителей, затем обернулся на заявление и покачал головой.
– Знаете, я придумал себе прекрасные планы на старость, пока ждал вас, – пояснил он. – И теперь просто жаль с ними расставаться. Я польщен вашим предложением, но вынужден отказаться.
– Мы уважаем Ваш выбор, – ответил Советник. – Вы свободны. Ваш шофер…
– Я отпустил его, – перебил Президент. – Вместе с охраной.
– Мои люди отвезут Вас, – вмешался Директор. – И охрана останется с Вами до тех пор, пока мы не проведем новые выборы. Так положено.
Президент вышел – за дверями его встретили двое военных, – оставшиеся переглянулись. Министр молча кивнул.
– Так что у нас со свидетелями? – буднично спросил Советник.
– Старшие охраны – полностью мои люди, – ответил Директор. – Без них бы ничего не получилось. Остальные арестованы, сейчас выясняем, кто что видел. Нам нужны люди, которые подтвердят, что это были исламисты.
– Ты их заставишь? – спросил Советник.
– Нет, конечно! – возмутился Директор. – Они должны сами верить в то, что говорят.

На следующий день телефон в Овальном кабинете звонил, почти не переставая. Первые несколько звонков Президент ещё дергался, чтобы снять трубку, но потом даже перестал поднимать глаза от изречений Конфуция. Советник сам объяснял иностранным главам необходимость высылки посольств, принимал доклады о ходе расследования и подписывал указы о выплате пенсии семьям погибших – как родственникам госслужащих, погибших при исполнении, им полагалось денежное довольствие. За весь день они с Президентом сказали друг другу не более трёх фраз, и в шесть часов Президент, вежливо попрощавшись, отправился домой.
Через двадцать минут позвонил Директор разведки.
– На пути следования кортеж Президента обстреляли неизвестные. Президент погиб, – сухо доложил он. – Первоначальная версия: в случившемся виновна та же самая исламистская группировка. Я прошу ввести в столице режим чрезвычайного положения.
– Он и так фактически введён, – ответил Советник. – Пока повременим.
Он положил трубку, устало потер глаза, вышел в приемную и приказал перевести все телефоны в режим занятости.
Самые ушлые журналисты получили доказательства гибели Президента через несколько часов; большинство граждан узнало об этом утром. В стране началась паника: иностранцы, до этого не хотевшие уезжать, начали поспешно покупать билеты, часть американцев попыталась последовать их примеру, но им было отказано в связи с мерами повышенной безопасности; на Фейсбуке начали собирать соболезнования.
– Как они меня раздражают! – сказал Министр обороны, удаляя очередное приглашение вступить в очередную группу.
– Ничего, скоро мы все это прекратим, – мстительно пообещал Директор.
Все четверо собрались на третий день после убийства Президента у Директора дома. В работе наступило затишье, накануне Советнику почти не звонили, новых сведений о террористах уже не ждали – жизнь входила в привычное русло.
– Вам не кажется, что паника стихает? – спросил Министр обороны. – Спрос на билеты начал падать.
– Да? – ответил Директор. – Тогда можно переходить к построению нового мира. Предлагаю начать с детей. Заодно и ещё раз припугнем оставшихся.
– Что вы хотите сделать с детьми, Джадд? – резко спросил Министр здравоохранения: они с Директором подчеркнуто обращались друг к другу только на «вы».
– Отправить их в Центры, – недоуменно ответил Директор. – Мальчиков – в военные, девочек – в религиозные, родителям не сообщать. Уотерфорд, мы же это обсуждали вместе с вами.
– В последнее время столько неожиданных смертей, – ответил Министр. – Я уже подумал, что меня стала подводить память.
Директор предпочел пропустить шпильку мимо ушей.
– Надо будет сменить возраст совершеннолетия, – задумчиво сказал он. – В шестнадцать они уже достаточно взрослые.
– Надо будет вообще переписать Конституцию, – добавил Советник. – Пусть Президента теперь назначает Верховный Совет. Если оставить всеобщие выборы, то оппозиция обязательно попытается протолкнуть своего человека.
– Так будет ещё хуже, – возразил Директор. – В этом случае нам придется разрешить выборы в этот Верховный Совет или создать собственную политическую систему. Это слишком сложно. Но старую Конституцию обязательно надо приостановить.
Написание новой Конституции заняло несколько недель. Днем они решали текущие дела: сворачивали всю секс-индустрию, ненавязчиво вводили военный режим – на этом настоял Министр обороны, чтобы подавить протесты после объявления главных изменений, – закрывали иностранные и оппозиционные газеты. Наконец, Конституция была готова.
– Конечно, её ещё надо будет дописывать, – сказал Министр обороны, пролистывая четырёхсотстраничный документ. – Все равно на практике что-нибудь обязательно пойдет не так.
– Ты прав, – согласился Советник. – Давайте пока займемся более насущными делами. Что у нас с иностранцами?
– Восемьдесят восемь процентов легальных уехали сами, остальных сейчас высылаем принудительно, – бодро доложил Директор. – Нам нужно еще два дня на перепроверку, и можно приступать к следующему пункту.
– А нелегалы? – вмешался Министр здравоохранения.
– А нелегалов у нас в стране нет, – ухмыльнулся Директор. – Мы послали запросы по всему миру, никто не признал, что у нас есть их нелегально проживающие граждане.
Министр неодобрительно посмотрел на него, но промолчал, а на следующий день Советник зашел к Директору.
– Где сейчас похищенные дети?
– В интернатах, – ответил Директор. – Потом переименуем интернаты в Центры…
– Какие интернаты? – перебил Советник. – Если бы они были в интернатах, их уже давно вернули бы родителям. Если только вы их не обкололи снотворным. Но даже тогда бы начались поиски их родственников, а у нас молчание и тишина. Фред, где дети?
– У меня в Управлении, – нехотя ответил Директор. – Там безопаснее всего, никто не будет задавать вопросы. Но ты же сам понимаешь, что это единственный вариант.
– Понимаю, – спокойно кивнул Советник. – Надеюсь, с ними хорошо обращаются? Нам нужны здоровые граждане.
– Как с родными, – ответил Директор.
– Хорошо, – сказал Советник и пошел к двери, но, уже взявшись за ручку, снова обернулся. – А Уотерфорд не задавал тебе этот вопрос?
– Нет, – ухмыльнулся Директор. – Он боится услышать ответ.

Блокировка женских счетов и увольнения с работы прошли практически безболезненно. Ранним утром в Министерство финансов прислали указ Советника – он был назначен временно исполняющим обязанности Президента – о снятии с должности госпожи Министра. Вслед за этим приехал и сам Советник. Он оглядел сотрудников министерства, собравшихся в зале заседаний. Их было немного: официально рабочий день начинался только через полтора часа. Госпожи Министра и ее первого заместителя еще не было, но второй заместитель сидел, и Советник, достав из папки подписанный указ, вписал туда его имя.
– Это приказ о назначении временно исполняющим обязанности, – объявил он. – Можете пока возвращаться к своим делам. Обо всех изменениях вас известят позже.
Сотрудники, переговариваясь, потянулись к выходу; остался только новый Министр.
– Мне нужно, чтобы карточки, принадлежащие женщинам, были заблокированы во всех банках, – потребовал Советник.
Министр удивился: он, конечно, понимал, что от него потребуют чего-то необычного, но не ждал такого. Советник был известен, как дружелюбный человек, и поэтому Министр решился уточнить.
– Чуть позже узнаете, – устало ответил Советник. – Сегодня днем об этом объявят по всем СМИ. Извините, у меня еще много дел. Я могу положиться на Вас в этом вопросе?
– Конечно, – горячо подтвердил новый Министр: теперь он не сомневался, что речь идет о государственной безопасности.
Они вместе вышли из зала заседаний.
– Через несколько часов сюда приедут военные, – предупредил Советник. – Это для вашей же безопасности.
Министр кивнул и чуть ли не бегом направился в свой новый кабинет.
К увольнению присоединили полицейских. Все, даже те, у кого был законный выходной, были вызваны на работу и отправлены по своим районам. Они заходили во все офисы, во все кафе и магазины – даже в подъезды в поисках консьержек – сообщали об увольнениях, выслушивали возмущения директоров и управляющих и убеждали их, что это особые меры, направленные на обеспечение безопасности. В особо сложных случаях они вызывали военных, которые сидели в каждом полицейском участке. Одновременно с началом увольнений по всем телеканалам, на все радиостанции, во все информационные агентства был разослан проект новой Конституции – та её часть, которая касалась трудовой деятельности. Все программы на главных телеканалах были прерваны, дикторы – только мужчины – начали зачитывать новые законы. Машина заработала.
Советник сидел в криптографическом отделе Центрального Разведывательного Управления рядом с центральным компьютером, к которому сходилась вся информация с сотни других компьютеров. К системному блоку компьютера было подключено сразу три монитора, и программист – мужчина среднего возраста в строгом костюме, типичный офисный клерк – увлечённо переносил данные из разных чатов с одного монитора в огромную таблицу на другом, а карта штатов на третьем становилась цветной. Это агенты со всех уголков страны непрерывно присылали данные по уволенным, чтобы Директор и Советник могли немедленно повлиять на ситуацию. Временная шкала под картой постепенно окрашивалась в светло-оранжевый, когда Директор попросил Программиста приблизить один из штатов. Программист, не глядя, кликнул мышкой и вернулся к своей таблице, а третий экран полностью занял один-единственный штат. Его центр был ярко-оранжевым, а окраины – вообще бордовыми, и Директор недовольно покачал головой.
– Медленно работают, – сказал он. – Надо отправить туда подкрепление.
Он отошёл к другому компьютеру, на который стекалась информация по передвижению всех военных.
– Может, там сопротивление? – взволнованно крикнул в его спину Советник.
– Тогда бы был черный, – ответил сидящий рядом Программист, мельком взглянув на экран.
Советник впервые услышал его голос. К их компьютеру вернулся Директор.
– В любом случае подкрепление им не помешает, – сказал он.

Поздно вечером, когда отчеты уже перестали приходить, шкала на карте была светло-зеленая.
– Восемьдесят семь процентов, – объявил Программист.
– Отличный результат, – похвалил Директор. – Завтра закончим с официальной частью и начнем устраивать облавы.
– Ты думаешь, кто-то будет скрывать своих работниц? – спросил Советник.
– Конечно, – уверенно ответил Директор. – Это же огромная выгода, им теперь можно меньше платить, и многие на это согласятся. Как ты считаешь, твоя супруга согласится?
Советник вспомнил, как его жена радовалась, что может вернуться в офис, и тяжело вздохнул.
Дома был бардак. Платяной шкаф валялся на полу, их кровать была усыпана осколками посуды, а все поверхности в кабинете Советника были покрыты ровным слоем пыли. Милли сидела в гостиной со своим ноутбуком, и мрачно наблюдала, как Советник осматривает квартиру. Он поставил шкаф в вертикальное положение, достал с антресолей постельное белье и принялся застилать диван в гостиной.
– Здесь я сплю! – быстро объявила жена.
– У тебя есть удобный диван в кабинете, а мне больше спать негде.
– А не надо было меня увольнять. Если ты думаешь, что я стану домохозяйкой, буду готовить тебе ужины, мыть полы и покорно ждать тебя в постели, то ты крупно ошибаешься! – Милли снова начала распаляться.
– Нет, не жду. Для этого мы наймем специальных людей.
– А я вернусь на работу? – обрадовалась Милли.
– Может быть, чуть попозже, – соврал Советник. – Вас уволили ради вашей же безопасности. Ты знаешь, сейчас участились нападения на женщин: грабежи, изнасилования, даже убийства. Исламистским фанатикам теперь нечего терять, они знают, что мы их казним, как только поймаем, и поэтому стараются натворить как можно больше. Им не нравится, что наши женщины свободно одеваются, свободно работают, свободно ходят по улицам. Они начали охоту на женщин, и нам пришлось принять меры безопасности.
– Но причём тут я? Я же не хожу пешком. Если ты боишься, что на мою машину нападут, дай мне охрану.
– Допустим, ты будешь с охраной, – кивнул Советник. – А остальные? Мы же не можем дать охрану всем женщинам.
– Какое мне дело до всех? – удивилась Милли.
– У нас же пока ещё равноправие, – засмеялся Советник.

На следующее утро он рассказал об этом разговоре своим коллегам.
– Хороший вариант с исламистами, но для масс не подойдет, – сказал Министр здравоохранения. – Мы же знаем, что женщины не вернутся на работу, так зачем начинать с вранья?
– Согласен, – кивнул Министр обороны. – А бунтовать мы их мигом отучим.
– Интернет? – уточнил Уотерфорд.
– Что? – Директор непонимающе посмотрел на него.
– Вы же контролируете все сайты, – пояснил Министр. – Вы арестуете тех, кто будет созывать людей на митинги?
– Да, – рассеяно кивнул Директор. – Что-то вроде того.
– Давайте не будем задерживаться, – предложил Советник. – У нас еще очень много дел.
Ближайшие несколько дней они собирались потратить на поездки по стране: надо было открыть Центры для переобучения женщин и лагеря для всех несогласных. Уотерфорд настаивал, что начинать надо с Центров, чтобы женщины как можно раньше начали привыкать к своему положению, но Джадд веско заметил, что про Центры пока еще никому не известно, а недовольные уже есть. Колонии-поселения было решено организовать сразу за пределами крупных городов. Было очевидно, что вся жизнь стечется именно в города: туда, где будут работать члены правительства, высшие военные чины и все, у кого будет право содержать женщин. А, значит, и убегать будут оттуда.
– Зачем тратиться на дорогу? – сказал Директор, когда предлагал эту схему. – Майкл, – он кивнул в сторону Министра обороны, – уже начал вводить пропускной режим. Через месяц у каждого государственного здания будет стоять охрана, не говоря уж о въездах в город. Мимо них и мышь не проскочит, не то, что человек. Так что ловить недовольных будем в городах, и тут же отправлять их в лагерь.
– А вся остальная территория будет пустовать? – спросил Советник.
Директор задумался.
– Там видно будет, – вмешался Министр Обороны. – Это будет зависеть от наполняемости лагерей и от того, какие ресурсы мы сможем получить с пустующих территорий. Если нам не будет хватать продуктов, то, конечно, сельскохозяйственные земли придется обрабатывать.
Тот разговор происходил еще зимой, и вот, наконец, настало время воплотить его в жизнь. Они разошлись по машинам: Советник вместе с Директором, а Министры – друг с другом, и разъехались в разные стороны.
По дороге к Балтимору Советник зашел на свою страничку в Фейсбуке и тут же наткнулся на призывы выйти на улицы с протестом.
– Я думал, вы контролируете соцсети, – сказал он, показывая экран Директору.
Джадд потянулся к ноутбуку.
– Я тебе сам прочитаю, – быстро сказал Советник. – Ты лучше за дорогой следи.
– Ничего не случится, – отмахнулся Директор. – Теперь женщины не водят, и на дорогах стало в два раза свободнее. А насчет этого… Это мои ребята призывают.
– Зачем? – удивился Советник.
– Так надо, – устало вздохнул Директор. – Если они сейчас не выйдут, то недовольство будет тлеть и все равно прорвется именно в тот момент, когда мы будем к этому совершенно не готовы. Пусть уж лучше бунтуют под нашим руководством, и мы им быстро покажем, что так делать не стоит.
На середине дороги между Вашингтоном и Балтимором они свернули и через несколько минут подъехали к нескольким домикам, стоящим посреди поля. Возле домиков их уже ждали взволнованные жители и бригада строителей из Балтимора во главе с архитектором.
Архитектор развернул перед ними чертеж стройки: описание задачи Советник прислал ему всего за неделю до встречи. Вчетвером вместе с бригадиром строителей они склонились над листами.
– Мне нравится, – одобрил Директор. – Господин Советник?
– Мне тоже, – согласился Советник и посмотрел на бригадира. – Месяца вам хватит?
– С лихвой, – ответил бригадир. – Вагончики все однотипные, мы такие уже строили в Луизиане, для нефтяников. Склады и амбары займут больше времени, но тоже не сложно. Три недели.
– Хорошо. – Советник достал из папки договор о найме.
Подписав бумаги, вся бригада принялась размечать участки. Советник и Директор, немного посмотрев на их работу, направились к машине, но тут из толпы жителей неуверенно вышел пожилой мужчина.
– Извините, – обратился он. – А что здесь будет? Теплицы?
– Не совсем, – ответил Советник. – Хотя и теплицы тоже будут, – он вопросительно посмотрел на Директора; тот кивнул. – Здесь хорошая плодородная земля. Сюда приедут люди, которые будут ее обрабатывать. Мы надеемся, что вы тоже к ним присоединитесь. Естественно за хорошую зарплату.
Люди одобрительно закивали.
В машине Директор одобрительно усмехнулся:
– Завлекаешь?
– Да, – с улыбкой подтвердил Советник. – Все равно ведь будут здесь работать. Пусть заранее привыкают к этой мысли.
Они рассмеялись, и Директор выставил на навигаторе новые координаты.

Через месяц вся страна была покрыта стройками. Некоторые уже закончились, как возле Балтимора, другие только начинались. Будущие лагеря охватывали все производственные сектора: сельское хозяйство, добывающую и обрабатывающую промышленность, животноводство, машиностроение. К этому моменту европейские страны уже несколько раз успели поинтересоваться, когда же они смогут вернуть своих послов в Америку, и Советник, посовещавшись с коллегами, решил объявить о новой Конституции.
– Так как у нас выборы будут происходить на безальтернативной основе, предлагаю убрать должность Президента, – сказал Министр здравоохранения.
– Но отсутствие альтернативы же не прописано в Конституции, – возразил Министр обороны. – Хотя идея мне нравится. Мы создали совершенно новую систему, новую жизнь, и старые названия здесь не уместны. По-моему, нужно переименовать не только все должности, но и само государство.
Название «Галаад» предложил Министр здравоохранения. Что значит это слово, он и сам не знал, но никто не возразил. Министр обороны придумал звание Командора; Директор что-то буркнул насчет итальянских корней Министра, но проголосовал «за».
– Что будем делать с нашими ангелами-хранителями? – спросил Министр Обороны.
– Ты про кого? – спросил Советник.
– Про военных, – Министр слегка улыбнулся. – Меня жена так раньше называла.
– Ангел-хранитель? – усмехнулся Советник. – А мне нравится. Давайте так и оставим. Пусть внутренние войска будут Хранителями, а внешние Ангелами.
– Пусть, – согласился Министр здравоохранения. – Меня больше другой вопрос интересует. Как быть с холостыми мужчинами? Женщин мы, значит, обязываем продолжать род, а здоровых мужчин?
Холостые Министр обороны и Директор с натянутыми улыбками посмотрели на Советника. Тот развел руками:
– Ничего не поделаешь. Действительно надо.
– И на ком вы предлагаете нам жениться? – спросил Директор у Министра здравоохранения. Выбрать кого-нибудь из будущих жертв Центра?
– Жертв? – с деланным удивлением переспросил Министр. – Интересное слово. Нет, вы можете найти кого-нибудь себе по душе.
Директор хотел возразить, но Советник его перебил:
– Фред, все правильно. Мы сами должны подавать пример. Найди кого-нибудь, в крайнем случае – заставь. Майкл, ты тоже.
– Ладно, это не сложно, – Министр обороны махнул рукой. – Поживут недельку в Центре, и любая согласится стать чьей угодно женой, только бы выбраться оттуда.
– Кстати насчет Центров, – вмешался Министр здравоохранения. – В подобных учреждениях обычно принята одинаковая форма. У меня есть некоторые идеи, я прошу оставить этот вопрос мне.
– Хорошо, – кивнул Советник. – Вам нужна помощь дизайнеров? А то мы всю индустрию моды закрыли, а там мужчин работало не меньше, чем женщин. И им всем теперь нечем заняться.
– На передовую отправятся, – мрачно пообещал Министр обороны. – Там как раз скоро начнется большая текучка.
– Почему? – удивился Советник. – Ты думаешь, кто-то рискнет объявить нам войну?
– Сами объявим. У нас уже вся экономика летит к чертям: большинству женщин мы отводим роль рожениц и больше ничего, а производственные мощности рассчитаны на большее количество трудовых ресурсов. У нас катастрофический дефицит рабочей силы. С помощью пожилых и бесплодных мы с трудом закрыли сельское хозяйство и военную технику, но в промышленных зонах у нас стоит всего три лагеря. Если мы сейчас начнем увеличивать население, то наступит голод. Во-первых, нам нужны новые работники с завоеванных территорий, а во-вторых, нам нужно чем-то занять наших безработных мужчин.
– А что нам мешает отправить всех ваших Ангелов в лагеря? – спросил Министр здравоохранения. – Тогда и работники появятся, и воевать не надо будет.
– Видимость демократии, – ответил Министр обороны. – Мы собираемся позиционировать лагеря, как наказание. Мы не можем отправлять туда мужчин, которые не нарушили закон. Подождите, еще не все, – сказал он Министру здравоохранения, который хотел возразить. – Нам все равно нужна крупная армия, чтобы соседи не подумали, что мы совсем ослабели. И еще. Если мы отправим Ангелов в лагеря, то территория страны сохранится в нынешних границах, и потребуется больше Хранителей, чтобы ее защищать. И наконец. Людям нужно чему-то радоваться. Я говорю сейчас в основном про женщин: Марф, Служанок. Мы должны предоставить им хоть какой-то повод для радости, иначе бунты неминуемы. Военные победы в нашем случае являются идеальным поводом. У меня все.
– Ты хочешь сказать, что в ходе военных действий мы потеряем часть территорий? – уточнил Советник.
– Я даже больше скажу: мы их отдадим.
Министр здравоохранения издал какой-то возмущенный звук, но на него никто не обратил внимания.
– А как же новые работники? – напомнил Советник.
– Фактически, есть два выхода, – медленно ответил Министр обороны. – Либо сохранять территорию и завоевывать новых работников, либо отдавать территорию и тогда мы справимся силами прежних. Второй вариант мне кажется предпочтительнее: тогда можно будет сократить армию – хотя если получится завоевать, то тоже будет неплохо.
– Фред? – Советник повернулся к Директору.
– Я согласен с Майклом, – ответил тот. – Только скажи, до какого момента ты собираешься отдавать земли.
Министр обороны вывел на экран карту страны.

Вскоре все было готово: Центры ждали своих будущих жительниц, целая армия дизайнеров и швей – только мужчины – полностью приготовили костюмы, лагеря уже давно работали. В назначенный день полиция и армия начала сгонять всех граждан в Центры. Советнику докладывали об актах неповиновения, о беспорядках, о нападении на полицейских, но он не вникал: какая разница, что там происходит, если Министр обороны пообещал, что в течение двух суток ни на улицах, ни в домах никого не останется. Они управились даже раньше: Майкл пришел на следующий вечер.
– Все готово, – устало сказал он. – Можем запускать трансляцию.
– Ты уверен, что экраны стоят в каждом зале каждого Центра? – уточнил Советник.
– Можешь запускать, – повторил Министр, и Советник набрал номер телецентра.
Лучший диктор, любимец телезрителей, зачитал выдержки из новой Конституции: сначала общие положения о регламенте, о пропускном режиме, о наказаниях и о новых названиях каст, затем отдельные правила поведения для каждого слоя населения.
– Более подробные инструкции вам дадут ваши начальники, – закончил Диктор. – А сейчас вы увидите, как живут в лагерях те, кто не захотел мирно заниматься посильным трудом.
По экрану поплыли картинки худых изможденных мужчин и женщин, которые голыми руками опускали в землю трупы мелких животных: крыс, кроликов, птиц. Закадровый текст сообщал, что именно эти животные являются разносчиками самых опасных для человека болезней.
– Они действительно этим занимаются? – резко спросил Министр здравоохранения. – Почему им не дали защиту?
– Это постановка, – ответил Советник. – У нас и так рук не хватает, чтобы еще на животных их тратить. Хотя есть три лагеря могильщиков, два женских, один мужской. Когда начнется война, придется увеличивать, – он вздохнул.
Кадры закончились, и экран засветился голубым цветом.
– Сейчас им начальство объясняет подробные правила, – пояснил Министр обороны.
– Кстати о начальстве, – Советник повернулся к Директору. – Фред, вы выбрали женщин?
– Да. В лагерях поспрашивали, мигом желающие нашлись.
– Надо еще раз обследовать женщин в Центрах, – сказал Министр здравоохранения. – Я не доверяю данным из больниц: там были и устаревшие, и некоторые женщин уже могут быть не способны к зачатию.
– Займешься этим? – спросил Советник. – Там ведь еще и по ошибке наверняка кто-то есть.
– Ошибки в любом случае будут. Но я попытаюсь их минимизировать.

Могильщиков перестало хватать через несколько месяцев. В кабинет Советника зашёл командор Фред Уотерфорд, бывший Министр здравоохранения, сел в кресло и опустил голову на сложенные руки.
– Тяжело? – сочувственно спросил Советник.
– Угу, – невнятно промычал Фред и поднял голову, – у нас не хватает рабочих рук.
– Это не новость, – начал было Советник, но Уотерфорд его перебил.
– Не тех рук. У нас не хватает могильщиков. В лагерях огромная смертность, особенно среди стариков. Мы просто не успеваем их закапывать.
– Ясно, – Советник задумчиво кивнул. – Сейчас позову Джадда, и мы что-нибудь решим.
– Я тебя очень прошу: давай решим это без Джадда, – тихо, но чётко сказал Уотерфорд. – Мне не нравятся его методы.
– Все будет хорошо. – Советник виновато улыбнулся и вызвал по внутренней линии Управление разведки.
За прошедшие месяцы Фред Джадд сильно похудел, под глазами залегли чёрные тени, но улыбка осталась прежней.
– А, герр Гиммлер! – радостно поприветствовал он Уотерфорда. – Как идут дела на вверенных вам объектах?
Уотерфорд вздохнул и отвернулся к стене. Советник быстро ввёл Джадда в курс дела, Фред перестал улыбаться и прошелся по комнате.
– Закапывать не получается, – задумчиво повторил он, – значит нужно что-то другое. Сжечь? – он вопросительно посмотрел на Уотерфорда.
– Я думал об этом, – неохотно признался тот, и Джадд ехидно заулыбался. – Но у нас не хватает мощностей. Нужны большие печи, конвейерные ленты и территория где-нибудь на отшибе: там будет жуткий запах. Чтобы все это построить потребуется по меньшей мере год.
– Значит земля – нет, огонь – нет, воздух... – Джадд ненадолго задумался и мотнул головой: – тоже нет. Остаётся вода. Надо их утопить.
Уотерфорд и Советник переглянулись.
– В принципе мне нравится идея, – неуверенно сказал Советник. – Вместимость большая, а в океане их рыбы съедят. Конечно, потребуется время на погрузку, но это все равно быстрее, чем закапывать. Фред, что скажешь?
Уотерфорд пожал плечами.
– А где мы возьмём корабли? – спросил он. – Техники у нас тоже не хватает.
– В музеях, – ответил Джадд. – Там полно корыт времён Второй Мировой. Технически они уже устарели, да и состояние оставляет желать лучшего. Вот как раз и принесут пользу в последний раз.
– Но это же история! – возмутился Уотерфорд.
– Чья? – жёстко спросил Джадд. – У нас сейчас новая страна, у которой будет новая история. Старая нам не нужна.

Через несколько дней Джадд зашёл к Советнику и сел на краешек стола.
– Надо что-то делать с религией, – задумчиво сказал он. – Пока мы пользуемся тем, что во всех текстах женщинам отводится одинаковая роль, а мужчины молятся своим богам. Но так долго продолжаться не может. Нам нужна единая религия.
– Мы ее вводим, – ответил Советник. – Следующему поколению будут читать одинаковую Библию, а пока опасно: может подняться бунт.
– Этого я и хочу, – признался Джадд. – Один контролируемый бунт, и мы избавимся от всех недовольных.
– Хорошо, – согласился Советник. – Когда ты хочешь объявить о единой религии?
– Прямо сейчас. Мы скажем, что иудаизм – первоначальная религия, поэтому иудеи могут либо остаться здесь, либо вернуться на историческую Родину. Представляешь, какое недовольство поднимется среди мусульман?
– Представляю, – недовольно сказал Советник. – Только зачем? Нам нужны мусульманские женщины.
– Женщины как раз бунтовать и не будут. В этой стране женщины вообще по-своему ничего делать не будут. А вот мужчин мы так найдём быстрее, – он мечтательно улыбнулся. – А чтобы разозлить их сильнее, мы даже покажем в новостях, как иудеи поднимаются на корабль, и как этот корабль отходит от берега. Конечно, тех, кто согласится уехать, отправим в лагеря.
– Скажи честно, – улыбнулся Советник. – У тебя в Управлении есть какой-нибудь мусульманин, с которым ты хочешь разделаться?
Джадд возмущенно посмотрел на него.
– Но ты же даже не крещёный, Фред. Откуда такая ненависть к другим религиям?
– Они все должны быть одинаковые, – убежденно ответил Джадд. – Если бы вы выбрали базовой религией ислам, я бы точно так же стравливал иудеев и христиан.

Длинная шеренга мужчин растянулась на полкилометра и скрывалась за поворотом. Отбывающие по одному подходили к трапу, протягивали разрешение на миграцию и поднимались на борт. Внезапно один из проверяющих замешкался, с сомнением посмотрел на бумажку и куда-то отошёл. Очередь молчала, только владелец разрешения испуганно завертел головой.
– Да у него просто талант, – рассмеялся Советник.
Он сидел в машине вместе с Джаддом и наблюдал, как агенты разведки поднимаются на корабль.
– У них у всех талант, – с гордостью ответил Джадд. – Смотри, сейчас будет самое интересное!
К подозрительному мигранту прогулочным шагом подошли два Хранителя. Не успели зрители моргнуть, как злоумышленник был закован в наручники, и его отвели в сторону. Корреспондент, глядя в камеру, рассказывал, что преступник попытался подделать разрешение на выезд. Само фальшивое разрешение близко не показывали: это был просто старый библиотечный бланк, так же как и у остальных мигрантов, роли которых исполняли сотрудники Джадда. После объявления о возможности отъезда прошло всего десять дней, этого как раз хватило, чтобы погрузить на корабль гору трупов. Желающих отъехать оказалось не так уж мало, и им действительно позволили подняться на корабль: именно они устраивали будущих пассажиров.
Журналисты выключили камеру, и очередь моментально распалась.
– Пора, – сказал Джадд человеку в капитанской форме, который сидел на заднем сидении машины. – Вертолёт будет вас сопровождать. Убедитесь, что корабль действительно утонул.
Капитан козырнул и вышел из машины.
– Их в самом деле заберут? – спросил Советник, глядя, как он идёт к кораблю.
– Да, – серьёзно ответил Джадд. – Я своими людьми не разбрасываюсь.

Еще через два месяца Командор Фред Уотерфорд остался в кабинете после очередного совещания и заговорил о введении новых традиций. Он предложил устраивать коллективные обряды для женщин, чтобы они могли выплеснуть злость на врагов, а не на правительство. Советник дал ему карт-бланш на любые действия – ему легче было потом попросить Джадда проконтролировать это, чем сейчас возражать Уотерфорду – и отошел к окну. Он даже не заметил, когда бывший Министр перестал говорить, и очнулся только, когда тот встал рядом с ним. Некоторое время они молчали.
– Не так я себе это представлял, – грустно сказал Уотерфорд, глядя в окно.
– Теперь уже поздно что-то менять, – философски ответил Советник. – Мы сами стали винтиками в этой системе.
По улице парами шагали женщины в красном.

@темы: фики

URL
   

lesovik

главная